Все новогодние недели Чувашский академический драматический театр собирал аншлаги на премьеру нового спектакля «Нарспи», созданного по мотивам легендарной поэмы Константина Иванова. Министр культуры, по делам национальностей и архивного дела Чувашии Светлана Каликова назвала это событие «настоящим праздником чувашской культуры». Не менее приятные отзывы опубликовали ГТРК «Чувашия», газеты «Хыпар» и «Советская Чувашия». А что думает о театральной трагедии современных Сетнера и Нарспи рядовой чувашский зритель?

Новая постановка, конечно же, сразу привлекла общественное внимание. И не только потому, что спектакль поставлен на грант Главы Чувашской Республики, а значит, на народные деньги. Но и потому, что «Нарспи» — символ национальной культуры, сердце чувашской духовности. Это то немногое, что чуваши сохранили, не отдав на откуп свободному рынку и массовой культуре.

У пьесы «Нарспи» длинная история. Еще в 1919 году поэму инсценировал брат поэта Петр Иванов и поставил в Стерлитамаке. Известна судебная схватка по инсценировкам поэмы между видными писателями Василием Алагером и Александром Калганом. И несмотря на то, что интерпретаций много, появилось новое прочтение поэмы.

От постановки 2025 года зрители старшего поколения невольно ждали теплых, трогательных воспоминаний о спектакле 1979 года, в котором роль Нарспи одухотворенно сыграла Нина Григорьева, а Сетнера — Владимир Семенов. Молодые театралы надеялись через знаменитый спектакль уловить неотвратимо исчезающий в наши дни камертон чувашской души. Новая постановка превзошла все ожидания.

Во-первых, современная «Нарспи» удивила очень вольным прочтением классического сюжета, а во-вторых, обнажила очень серьезные проблемы в чувашском театральном искусстве. Начнем с проблем. Их две, и обе кадровые: нет подходящих национальных режиссеров и нет подходящих национальных артистов. Видимо, это результат безалаберной культурной политики последних десятилетий. Одно дело — украсить на Новый год Чебоксары иллюминацией на московский манер, а другое — ежегодно выбирать и отправлять на учебу в лучшие столичные театральные вузы талантливых чувашских ребят и предоставлять им по возвращении в родную республику достойные рабочие места и разумную свободу творчества. Ни Нина Григорьева, ни Владимир Семенов, ни Валерий Яковлев, ни Вячеслав Оринов просто так на чувашской сцене не появились — это результат долгой целенаправленной работы культурного ведомства.

Вы только обратите внимание: «Нарспи», яркий сгусток чувашской жизни и чувашского характера, поставлена в инсценировке 35-летнего режиссера Дмитрия Миронова, уроженца старинного русского города Алатыря, воспитанника Алатырского техникума железнодорожного транспорта и прошлогоднего выпускника режиссерского факультета ГИТИС! Художественным руководителем постановки стал Борис Манджиев, заслуженный деятель искусств России, Азербайджана, Республик Калмыкия и Тыва, который «опирался на то, чтобы зритель 21-го века смотрел» и «намеренно не тащил зрителя на сто лет назад и не показывал, как чуваши тогда жили, но как любили». Самое печальное, что это не происки «враждебно настроенных антинациональных сил». Увы! Действительно, у нас самих не на кого опереться. Кто-то ушел, кто-то не доучился, кого-то прогнали, кого-то убрали. В общем, как у классика — «иных уж нет, а те далече…».

Примерно то же самое можно сказать об исполнителях главных ролей — это не ивановские Нарспи и Сетнер. Не спорим, «воплотить образы Нарспи и Сетнера доверили талантливым актерам Чувашского драмтеатра Антонине Казеевой и Евгению Урдюкову, их чувственная и проникновенная игра не оставила равнодушным ни одного зрителя». Но правда и в том, что невозможно равнодушно смотреть на маленькую, щупленькую, безропотную «бедную овечку» Нарспи, судьбу которой по жизни определяют другие люди – сначала Михедер, потом Сетнер, потом Тахтаман. Ни борьбы, ни силы воли, ни достоинства… И невозможно равнодушно смотреть на возрастного, покорного, плетущегося пешком Сетнера, про которого никак не скажешь «Голова есть удалая, Конь есть, славный ургамах, Есть с горячей кровью сердце, Есть могучих пара рук»… Не такие становятся Ромео и Джульеттой! Но, увы, на безрыбье и рак рыба — спасибо, что хотя бы такие нашлись. А то пришлось бы, как артисту Алексею Герасимову, изображать немого вместо «славного мальчишки» Сентти на палке вместо «коня ретивого»…

Несколько слов по сюжету. Чувашский государственный ордена Трудового Красного Знамени академический драматический театр имени К.В. Иванова можно поздравить — на его сцене наконец-то появился секс! В лучших традициях массовой культуры в обновленном спектакле «Нарспи» появилась «постельная сцена». Вернее, не постельная, а лесная: оказывается, когда Нарспи и Сетнер сбежали в лес перед свадьбой Нарспи с Тахтаманом, они переспали, представляете?! Воспитанные в строгих чувашских семьях, очень юные, скрывающиеся от одурманенных богатством родителей Нарспи, опасающиеся погони и казни — влюбленные занялись в ночном зловещем непролазном лесу любовью. Это, конечно, самый сногсшибательный поворот в поэме Константина Иванова. Но еще более потрясающая сцена, когда мать Нарспи машет перед всеми зрителями расшитым национальным орнаментом фартуком дочери, на котором «чувашские Нарспи и Сетнер» предавались земной любви.

Что тут скажешь?! В XXI веке личные домыслы народного писателя Чувашии Анатолия Кибеча и народного поэта Светланы Азамат, обзывающих Нарспи уголовницей и беременной потаскухой, взяли верх над высоким философским смыслом и нравственным призывом Константина Иванова. Акценты эстетики напрочь смещены бытовой мужицкой психологией. Художественный руководитель постановки Борис Манджиев и режиссер Дмитрий Миронов взяли за основу трагедии именно такую трактовку и показали нам, «как чуваши любили». Что ж, каждый судит людей по себе. Досадно, что молодые зрители, уже не знакомые на практике с законами и правилами жизни чувашской общины, поверят им на слово.

Неожиданным откровением стала сцена, в которой Нарспи отравляет жестокого и властного мужа, купившего ее у родителей в рабство. Получается, что Нарспи убила Тахтамана не потому, что боролась с врагом, призывая на помощь Пюлех, а чисто случайно — просто не успела съесть отравленный суп сама, пришлось отдать его мужу. Никакой борьбы за любовь, свободу и достоинство, никакой силы духа и решимости взять ответственность за свою судьбу в свои руки. «Бедная овечка» Нарспи даже себя убить не смогла — убила нечаянно другого человека, подчиняясь его воле и приказу, через богатство и насилие разбойников ставшего ее хозяином. Но в поэме умная и смелая Нарспи совершенно другая! Чувашская женщина ни в какие времена не была рабыней, и когда капитал начал ее давить — она восстала. По крайней мере, сам автор поэмы задумывал сюжет именно в таком революционном ключе.

Думается, несладко придется консультанту постановки по традициям, обрядам, мифологии, этнографии чувашей, почетному работнику общего образования Российской Федерации Надежде Ивановой, согласовавшей для сцены этот сценарий. Нет сомнений, она боролась за подлинность ивановского текста и за правду жизни чувашской деревни. Тем не менее за все оплеухи и пощечины, которые получил чувашский зритель через образ новой Нарспи, придется кому-то отвечать, и это явно будет не министр культуры, не режиссер, худрук или директор театра.

Напоследок хочется отметить: у современного спектакля «Нарспи» всё же есть большой плюс. Благодаря новой инсценировке зрители, удивленные иным взглядом на главную поэму чувашской литературы, обязательно перечитают Константина Иванова (на чувашском и в переводах на разные языки) или пересмотрят видеозапись спектакля «Нарспи», поставленного выдающимся чувашским театральным режиссером и педагогом Леонидом Родионовым. Ссылки на оригиналы, дорогой читатель, мы прилагаем.

• Константин Иванов «Нарспи» (полный текст на чувашском языке)
• Поэма Константина Иванова «Нарспи» (перевод на русский язык Петра Хузангая)
• Спектакль Чувашского академического драматического театра имени К.В. Иванова «Нарспи» (запись 1986 года, в главных ролях Нина Григорьева и Владимир Семенов).

На фото: «Нарспи и Сетнер» первого чувашского скульптора Ильи Кудрявцева (1908–1968).